Откуль ему набраться на всех на нас денег-то, ты уж давай подзайми или как. Тогда же, вдруг вспомнив про драйвера Галю, собрался было двинуть в любимое Заполярье, в Игарку, но сетевой от сетевого оглушительного карты заалел драйвер, обострился его вечный карты псориаз Кое-как, с трудом, с канителью отправили его из Ярцева домой. Долго потом мой брат крутил головой Забавный у нас папа Прибыв домой, отец надолго завалился в привычную больницу.подумал раз папа проявил такую решительность и пожелал увидеть родную дочь свою, попрошу-ка я Галю заехать в Вологду. Свозил ее в Сиблу, где папа жалостно произнес На баушку на мою, на твою прабабушку Анну походит Галька-то. Помету-то нашего. Белинькая Папа часто нам писал из Астрахани стаpaтельные письма, подробно повествуя, как и чем он болен, сколько месяцев пробыл в больнице, как плохо стало с рыбой на Каспии, начальство совсем заворовалось, утопило три судна, одно прямо у причала, на Балде так зовется протока и ничего ему, начальству-то, не привлекают ни по какой статье, а его вот ни за что ни про что упрятали за сурову железну решетку Всем дружным семейством поплыли мы от Перми до Астрахани на теплоходе Жил папа с Варварой Ивановной в одноглазой глиняной пристройке, прилепленной ко множеству каких-то пристроек и строений во дворе. Каютой звал свое обиталище папа, в нее входили кровать, стол да плита об одну дырку.
Эта квартира с окошком во двор, видом, но не просторами напоминающая сибирскую стайку для скота, принадлежала хозяйке, папа здесь был примак, но чувствовал себя царем Ночевали мы в квартире богатеньких евреев, живших здесь же, но не во дворе, а выше, над двором, в доме с террасой. Хозяин квартиры, Яша, работал зуботехником, Роза, хозяйка, вела дом, дочь училась в музыкальной школе, собиралась в консерваторию и хорошо играла на рояле. Папа водил с этим тихим семейством дружбу С рыбой уже в ту пору было в Астрахани плохо. Варвара Ивановна, коренная астраханка и морячка, где-то все же покупала рыбку, говорила, на причалах, и потчевала нас. Скудное и тесное жилье, папа, загулявший в честь нашего приезда и начавший, как всегда, куролесить, сократили наше времяпребывание в Астрахани. Через несколько дней мы отбыли обратно и в каждом ответном письме просили папу не хлопотать, не беспокоиться насчет рыбы, ее в ту пору в Вологде было больше, чем в Астрахани, да и сам я добычливо рыбачил.хотя каждое письмо папы заканчивалось, как доклад Иванушки из Конька-Горбунка В общем, все благополучно, мы не очень этому верили, просили папу не пить, пожалеть свое здоровье и Варвару Ивановну, однако нет-нет и получали вопль из Астрахани Заберите, ради Бога, своего отца. Больше не могу Однажды Варвара Ивановна в глиняной каморке своей гладила белье, упала, уронив утюг на живот, и умерла. Сломалась еще одна русская многострадальная женщина.
Надо было забирать папу к себе. Он после длительных и обильных поминок залег в кожный диспансер.подал ему телеграмму, чтобы он выписывался из больницы и собирался в дорогу. Папа сей же момент метнулся с телеграммой к главврачу, уже хорошо его знавшему, тот отпустил его с Богом, и папа, вернувшись в свою каюту, тут же и загулял Явился я в узкий, без единого куста, без единой травинки двор, среди которого плескалась грязная лужа и за нею мерцала одним глазом папина фатера, на которую имела виды и наконец дождалась своего угла племянница Варвары Ивановны.благодарность она, видать, поставила папе выпивку иль деньжонок дала. Вылетел папа мне навстречу в одной майке, по телу его незалечимые, на пятна от банок похожие алые кругляши.
